Наказание, как мотивирующий фактор в юридической практике.

Опыт применения уголовно-правовых мер борьбы с преступностью и многочисленные исследования эф­фективности различных видов наказания не подтверждают ни слишком пессимистичных, ни чересчур оптимистичных взгля­дов на возможности уголовной репрессии. Правильное опреде­ление и эффективное использование этих возможностей нужда­ется в раскрытии психологического механизма порождения наказанием мотивов поведения. Такая задача еще очень дале­ка от разрешения. Юридическая практика и некоторые спе­циальные исследования позволяют очертить лишь некото­рые контуры проблемы.

1. Мотивирующее влияние наказания тем интенсивней, чем «ближе момент его применения. Значимость наказания, насту­пающего сразу или вскоре после преступления, безусловно, выше, чем отдаленная угроза. Причем сравнительно мягкое, но неотложное наказание может быть столь же или более дейст­венным мотиватором, нежели жестокое, но неопределенно от­сроченное.

Здесь подтверждается установленный в общей психологии факт, что стимулирующая сила мотива зависит от дальности достижения желаемых результатов. Мотивы более отдаленного будущего при невысоком уровне развития личности оказыва­ются слабей актуальных побуждений, даже если значимость отдаленных последствий много больше.

В криминальной же ситуации человек оказывается перед выбором ценностей: между более значимым, но далеким и ме­нее важным, зато близким. И именно здесь чаще всего обна­руживает себя «короткая мотивация», т. е. то отношение к дея­тельности, которое характеризуется отсутствием «дальней перспективы».

2. Мотивирующая роль наказания тем выше, чем неизбеж­ней оно представляется субъекту. С этой точки зрения малая санкция может быть равной или превосходить по силе воздей­ствия суровую меру, реальность которой представляется про­блематичной. Наши исследования показали, что большинство преступников при совершении преступления полагали, будто их действия либо останутся нераскрытыми, либо по иным ос­нованиям не повлекут за собой уголовной ответственности. Ус­тановлено, что расчет на безнаказанность, неверие в реаль­ность нежелательных последствий преступного поведения входят в состав мотивационного комплекса большинства пре­ступлений.

3. Стимулирующая сила наказания тем выше, чем большего блага лишается преступник в результате его применения. Зна­чимость угрозы того или иного наказания определяется мерой ценности тех благ, которые могут быть утрачены (жизнь, сво­бода, честь и т. д.). Причем эта значимость может быть раз­личной для одного и того же человека в разной жизненной ситуации и тем более для разных людей. Лишение свободы боль­шинством оценивается как полная катастрофа, для некоторых же — это лишь усвоенный и терпимый образ жизни. Сказан­ным объясняется удивительная невосприимчивость к наказа­нию преступников-рецидивистов.

4. Успех превентивной мотивации наказания находится в обратной зависимости от степени распространенности и ус­тойчивости запретных форм поведения. Чем более обыденным в общественной практике и чем более стереотипным в поведе­нии индивида является преступный образ действий, тем менее действенны карательные санкции. Им успешно противостоит мотивация, вытекающая из традиций, а применительно к ин­дивиду — сила привычки, переживаемая как потребность.

Из предыдущего изложения вытекает, что условием стиму­лирующей роли правовых санкций является последователь­ность, всеобщность и постоянство их применения, а также (что не менее важно) непротиворечивость им иных позитивных и негативных санкций, действующих в обществе и по-свое­му мотивирующих человеческое поведение. Интенсивность и длительность применения наказания должна, поэтому сообра­зоваться со степенью стереотипизации преступного образа дей­ствий, чтобы обеспечить ломку старых и установку новых стереотипов поведения.

5. Успех превентивной мотивации зависит от соразмерности карательной санкции запретному поведению. Соответствие од­ного другому выражается соизмеримостью тяжести деяния и тяжести наказания, определяемой обычно лишь на основе здравого смысла. Однако отсутствие четких критериев тако­го соизмерения делает выполнение этого требования затрудни­тельным и для законодательства, и для практики его приме­нения. В результате санкции нередко оказываются либо слиш­ком слабыми мотиваторами, и тогда ими пренебрегают, либо чрезмерно суровыми, и тогда они дают парадоксальный эффект — приводят к обратному действию, что отмечено в на­ших исследованиях (феномен «тернового венка»).

Дело осложняется субъективной оценкой сравнительной меры пользы и вреда в качестве возможных последствий пре­ступного поведения, что, в свою очередь, зависит от лич­ной системы ценностей правонарушителя.

6.  Степень мотивационного влияния наказания зависит от того,

насколько запрещенное действие субъект считает для себя при­емлемым, желаемым и должным. Признание своего поведения необходимым делает санкцию несправедливой, в силу чего она утрачивает стимулирующую роль. В этом случае мотивацион­ный конфликт завершается доминированием мотивов, порож­денных другими потребностями, ценностями и нормами. По данным наших исследований, в мотивации многих преступле­ний угроза наказанием просто не принимается в расчет в силу давления других мотивов:     групповой солидарности, мести и т. д.